«Этот музей-храм немножко зябнет у сварливых льдов седого Енисея» (к пребыванию А.В. Луначарского в Красноярске)
30 декабря 1928 г. Красноярск посетил Анатолий Васильевич Луначарский (11(23).11.1875 – 26.12.1933) – один из самых незаурядных представителей советского руководства, который сыграл исключительную роль в истории страны и становлении социалистической культуры. Почти 12 лет он возглавлял Народный комиссариат просвещения РСФСР, стоял у руля практически всех сфер интеллектуальной и духовной жизни в трудный для страны период перестройки политического строя, формирования нового общественного порядка и мировоззрения.
Весной-летом 1923 г. Луначарский уже посещал Сибирь. Маршрут его следования пролегал через 11 городов, Красноярск в этот список тогда не попал. В 1928 г. наркому наконец представилась возможность познакомиться с городом на Енисее. Впечатления от поездки, продолжавшейся месяц вместо намеченных 20 дней, Луначарский живо и образно описал в книге «Месяц по Сибири» (1929), в которой в полной мере проявил свой недюжинный литературный талант. Отдельный очерк автор посвятил Красноярску. Многое впечатлило его в «сибирском Кронштадте»: «редкий по красоте пейзаж» (Луначарский, 1929. С. 87), виды города, могучий Енисей, «пикантное и красноречивое бузотерство» высказываний красноярских рабочих (Там же. С. 90). Не меньше эмоций вызвало у него новое здание музея, хотя, казалось бы, удивить чем-либо столь искушенного ценителя, видавшего крупнейшие музеи и архитектурные шедевры мира, довольно сложно. В своей книге Луначарский не мог не уделить внимания самому необычному музею Сибири: «Странно высится в этом городе новое здание музея, весьма элегантно построенное в египетском стиле и украшенное египетским фигурным орнаментом. Некоторые жители Красноярска диву даются и руками разводят, почему на берегу Енисея построено здание, перенесенное с берегов Нила и почему краевые коллекции обширного красноярского округа должны помещаться в египетских стенах. Однако, большой беды в этом нет. Правда, кажется, что этот музей-храм немножко зябнет у сварливых льдов седого Енисея, но в общем он все-таки красив, а главное здание будет обширно и в нем разместятся великолепные коллекции, которые никак нельзя разместить в старом здании» (Там же. С. 88).
Знакомство Анатолия Васильевича с красноярским музеем было мимолетным. Но как никто другой в советском правительстве он понимал его важность для сохранения историко-культурного наследия огромного края. Музеям, этим аккумуляторам коллективной памяти, он придавал огромное значение. При Луначарском были разработаны основы государственной музейной политики; созданы органы управления музейными учреждениями (Коллегия по делам музеев и охране памятников искусства и старины Наркомпроса, в состав которой входил музейный отдел, а также губернские коллегии на местах), Всероссийская комиссия по сохранению и раскрытию древнерусской живописи (ныне широко известный Всероссийский художественный научно-реставрационный центр имени И.Э. Грабаря); принимались меры, чтобы остановить упадок, уничтожение и расхищение культурных ценностей (в частности, в 1918 г. был издан декрет о запрещении вывоза за границу предметов искусства и старины). Задачей первостепенной важности нарком считал сохранение музейных кадров, отстаивал интересы музейных сотрудников (например, в условиях продовольственного кризиса хлопотал о выделении им дополнительных пайков). Известный публицист и исследователь биографии Луначарского С.Н. Дмитриев отмечает: «Удивительно, что в «бандитское и беспокойное время» удалось заложить основы музейного дела, которые признаны одними из самых достойных и впечатляющих во всем мире. В первые годы Советской власти почти не были зафиксированы примеры исчезновения, распродажи или гибели шедевров культуры и искусства из музеев страны. Увы, они проявятся в 1927-1933 гг., когда Луначарскому придется еще раз проявить свои «донкихотовские» качества» (Дмитриев, 2024. С.179).
При личном участии Луначарского решались не только общие задачи организации и функционирования музеев и других культурных учреждений. Хорошо известны факты его покровительства творческой и научной интеллигенции. Красноярский краеведческий музей может поведать минимум две такие истории. Одна из них связана с личностью известной оперной певицы и педагога Маргариты Николаевны Риоли-Словцовой. В фондах музея сохранилось удостоверение № 21 от 13 марта 1918 г., выданное Наркомпросом и подписанное А.В. Луначарским. Текст документа гласит: «Настоящим удостоверяю, что артистка Маргарита Н. Словцова (Rioli) едет в Нижний Новгород для поступления на службу, согласно заключенному контракту, на предстоящий оперный сезон в вышеназванном городе. Прошу железнодорожных властей оказать содействие для беспрепятственного проезда означенного в сем документе лица». Далее – подписи народного комиссара А.В. Луначарского и секретаря Совнаркома РСФСР Д.И. Лещенко. Поверх текста – карандашная приписка управляющего делами Совнаркома Н.П. Горбунова: «Прошу устроить в труппу, если будут в наличии свободные места. Н.П. Горбунов».
В статье «П.И. Словцов: жизнь и судьба в свете православной этики» ее автор Э.А. Ванюкова описывает следующий эпизод из биографии М.Н. Риоли-Словцовой: в феврале 1918 г. она, будучи актрисой петроградского Государственного народного дома, получила предписание о немедленной мобилизации ее на трудовые работы. Действующий контракт Риоли-Словцовой истекал 9 марта. Однако ей и ее супругу посчастливилось заключить новый, 50-дневный, договор с нижегородской труппой, который начинался как раз на следующий день, 10 марта. По окончании контракта в апреле того же года чета Словцовых уехала в Красноярск, не подозревая, что они «буквально проскочили в Сибирь» (Ванюкова, 2011) до начала Гражданской войны. Так подписанный Луначарским документ оказался в чем-то судьбоносным для четы Словцовых.
Удостоверение № 21 М.Н. Словцовой (Риоли)Герой другой истории – Геро Мергарт, австрийский археолог, сотрудник красноярского музея (в то время – музея Приенисейского края) с 1919 по 1921 гг. В годы Первой мировой он попал в Сибирь как военнопленный офицер австро-венгерской армии и провел здесь почти 7 лет. Летом 1921 г. ему предстоял обратный путь на родину. Но вернуться в родную Австрию было не так-то просто. Сложность заключалась, помимо всего прочего, в вывозе из страны книг, рукописей и материалов, необходимых ученому для дальнейшей работы. На это требовалась санкция высшего руководства. То, каким образом удалось решить этот вопрос, Мергарт подробно описал в письме в красноярский музей и позднее, с незначительными вариациями, в своих мемуарах: «Луначарский дал мне одно сопроводительное письмо относительно моих работ, другое – в здешний наробраз относительно пропуска книг, которых скоро снова наберется пуда два» (Мергарт Тугаринову, 24.08.1921)»; «…в течение некоторого времени я добился нужных бумаг <…> оказался не только обладателем командировки в «Академию истории материальной культуры» и в петроградские музеи, но и свидетельства на вывоз моих манускриптов, рисунков и т.д., а также и автографов наркома Луначарского и заведующей центральным органом власти г-жи Троцкой» (Мергарт, 2023. С. 252).
Мергарту даже предложили остаться в России и возглавить сибирскую археологию: «Но до этого меня пригласил на чай господин Алейников, человек большого влияния при Луначарском, и пытался побудить меня остаться в России <…> Когда он наконец спросил меня, какую все же должность я хотел бы занять, если я останусь или вернусь, я сказал, что работа в качестве губернского археолога Енисейской губернии кажется мне достойной стать делом жизни. А он сказал мне незабываемые слова: «Почему в таком узком масштабе?! Оставайтесь у нас, и мы сделаем Вас главным археологом Сибири» (Merhart, 1958. S. 229). Однако в тот момент австрийский археолог не решился принять столь заманчивое предложение: «В ответ на вопрос: готов ли я, возможно, поработать еще в России, ответил, что сейчас решить не могу <…> Он [Ю. Алейников – ЕД.]попросил меня о прямой пересылке моих сибирских работ в печать и высказал мнение, что они охотно предоставили бы мне широкие возможности для работы, по желанию также и в Сибири (Мергарт Тугаринову, 24.08.1921)».
О Луначарском, Троцкой и представителях высших эшелонов власти Мергарт отзывался уважительно как о тех «всесильных богах», чей здравый смысл противостоял слепому фанатизму царьков-бюрократов на местах: «Здесь, в самых высоких инстанциях, я встретил разумную деловитость, волю к содействию и беспристрастную оценку моих усилий, которых так часто недоставало у богов низшего ранга. Никому не пришло в голову обращаться со мной как с недостойным буржуем <…> В центральных инстанциях, с которыми я теперь имел дело, я не встретил и следа той твердолобости, которая так мощно господствовала в низших кругах. Здесь также придерживались существующих законов и инструкций, но старались с пониманием найти разумный выход, если фанатичное применение оных означало бессмыслицу и придирки» (Мергарт, 2023. С. 252). Очевидец и беспристрастный свидетель событий тех лет не будет лукавить – мемуары написаны Мергартом по возвращении на родину, когда над авторской свободой уже не довлела угроза возможных репрессий со стороны советской власти.
Описанными выше эпизодами не исчерпывается тема прямой или косвенной связи Луначарского с красноярским музеем. Человек энциклопедических знаний, полиглот, непревзойденный лектор и оратор, публицист, поэт, драматург, сценарист, переводчик, редактор, издатель, авторитетный литературный и театральный критик, Анатолий Васильевич превосходно знал историю, философию, литературу, художественную культуру, разбирался в нюансах всех видов искусства. Масштаб этой личности не может вместить скромная подборка материалов, которая хранится в фондах и научной библиотеке краеведческого музея. Однако она, пусть фрагментарно, но все же дает некоторое представление о многогранности личности и талантах первого наркома Страны Советов. Значительную часть коллекции составляют образчики его литературного наследия. Всего в библиографии Луначарского «зафиксировано более 4000 публикаций его произведений за все годы творчества, причем количество неизданных доподлинно неизвестно» (Дмитриев, 2024. С.47) – цифра, немыслимая даже для плодовитого ученого или писателя с мировым именем, не говоря уже о крайне занятом административной работой государственном деятеле. Не меньше количества созданных Луначарским произведений впечатляет палитра литературных жанров, в которых он творил. Она вбирает в себя публицистику, критику, прозу, поэзию, драматургию. Перу Луначарского-публициста принадлежат тысячи статей, очерков и монографий, как, например, имеющиеся в музее брошюры и книги: «Речи на 1-м Всероссийском Съезде по внешкольному образованию 6-19 мая 1919 г.» (1919), «Идеи в масках» (1924), «Идеализм и материализм. Культура буржуазная, переходная и социалистическая (1924), «В.И. Ленин» (1924), «Марксизм и религия» (1927), «Месяц по Сибири. По Среднему Поволжью» (1929), «Воспоминания и впечатления» (1968), «Ленин и молодежь» (1984), «Силуэты: политические портреты» (1991), вступительные статьи к 1-му тому 10-томного собрания сочинений А.П. Чехова (1929), 1-му тому 6-томного собрания сочинений А.С. Пушкина (1937). Луначарский-критик представлен изданиями «Статьи об искусстве» (1941), «О театре и драматургии» (1958), «О Вахтангове и вахтанговцах» (1959), «В мире музыки» (1979), «Об искусстве» (1982). О Луначарском-драматурге напоминает афиша спектакля по написанной им в 1926 г. пьесе «Яд», Луначарском-редакторе – 3-й том «Литературной энциклопедии» (1930) и книга «Маркс и Энгельс об искусстве» (1933).
Музей располагает небольшой, но небезынтересной коллекцией архивных и фотоматериалов. Некоторые из них относятся к деятельности наркома на поприще народного образования. Среди такого рода документов – копия декрета о выборности всех педагогических и административно-педагогических должностей от 28.02.1918; обращение «Ко всему учительству» от 23.08.1923 об инициативе проведения повсеместно «праздника урожая» с целью привлечение внимания и интереса населения (в особенности молодежи) к вопросам сельского хозяйства; воззвание Наркомпроса от 1921 г. об организации ячеек рабоче-крестьянской инспекции для борьбы с «неправильными и незаконными действиями должностных лиц и учреждений» и использования для этих целей изб-читален. В качестве дополнительных штрихов к теме – две фотооткрытки с Н.К. Крупской и А.В. Луначарским среди сотрудников Наркомпроса в Москве в 1918 г. и с участниками пленума ЦК РКСМ в Москве 1924 г.
Облик наркома визуализирован также на почтовых открытках – в фондах музея имеется четыре таких портрета. Редкой памяткой визита Луначарского в Красноярск стал снимок, запечатлевший его в окружении членов драматического кружка им К. Либкнехта при клубе железнодорожников. К театру нарком всегда испытывал особенное, трепетное отношение, любил его «больше всякого другого искусства – больше живописи, больше музыки, больше поэзии» (Дмитриев, 2024. С. 198). После публичной лекции перед широкой общественностью в здании цирка и ряда других встреч в Красноярске Анатолий Васильевич выступил в клубе железнодорожников, где смог отчасти удовлетворить свое желание познакомиться с местной театральной средой.
Память о наркоме увековечена в названиях 565 географических объектов, культурных и образовательных учреждений. В фондах красноярского музея хранятся программы и афиши спектаклей Севастопольского, Семипалатинского и Владимирского городских театров, Кемеровского областного драматического театра, Свердловского театра оперы и балета. Всем этим театрам было присвоено имя А.В. Луначарского, и не только им: справка от 10.06.1931 известному красноярскому врачу Я.Л. Гинзбургу в том, что он состоит доцентом по акушерству, выдана Астраханским медицинским институтом им. А.В. Луначарского.
В число носящих имя Луначарского «локаций» следует отнести и улицы, названные в его честь в Красноярске, селах Краснотуранск, Кежма, Тасеево. Серия фондовых фотографий и негативов отражает облик домов и строений на этих улицах в 1980-х гг.
Среди связанных с именем Луначарского музейных предметов имеются почтовая марка, выпущенная к 100-летию со дня рождения наркома, а также весьма необычный экспонат – грузовая бирка от партии продукции завода Ташкабель, отправленной для строительства Усть-Хантайской ГЭС со станции Луначарского Среднеазиатской железной дороги.
Луначарский застал музей в тот момент, когда «египетский храм» вступил в финальную фазу своих долгих (с начала строительства минуло уже 15 лет) мытарств, готовился к завершению работ и размещению коллекций. В научном архиве музея сохранился машинописный черновик совместного обращения красноярского окружного исполкома и музея от 12.02.1929 на имя Луначарского. Имеет смысл привести текст этого документа полностью:
«Глубокоуважаемый Анатолий Васильевич.
Вступая на днях в 41 год своего существования Гос[ударственный] Музей Приенисейского Края надеется, наконец, выйти из того нелепого положения, в каком он находился с 1913 г., – свернутого вида. Представляя собой первоначально кунсткамерный тип музея, в последние годы он встанет на путь живого научного учреждения, долженствующего принять участие не только в смысле ознакомления с редкостями, но и в строительстве хозяйственной и культурной жизни края, выполняя ряд практических заданий (изучения рев[олюционного] движения, сель[ского] хоз[яйст]ва, геологии и др.). Его участие в культурной работе на основе научного материализма открывает широко двери для школьной, кружковой, лекционной работы, ведущейся пока в полуразвернутом виде, только с частичной экспозицией своих материалов.
За последние 10 лет количество научных материалов возросло с 82 тыс. (в 1919 г.) до 150 тыс. (в 1928 г.). Материалы Музея, частично обработанные в Академии Наук, в университетах, вызывают интерес даже за границей, где им посвящен ряд работ и монографий, ставя некоторые материалы Музея в мировое научное значение и выдвигает Музей на видное место в Советском Союзе.
В настоящем году летом должна, наконец, закончиться постройка нового здания Музея, куда с осени Музей начнет переброску и постепенное развертывание в широкую ленту подлинных знаний о крае. Строительство прекрасного здания, одного из немногих в Республике по выдержанности, по стильности потребовало больших средств, выразившихся в сумме свыше 200 тыс. уже затраченных на постройку.
Вся материальная тяжесть строительства легла на плечи окружного бюджета, так как из центра за два года строительства было отпущено всего только 60 тыс. рублей. На окончание работ, которое позволит уже в нынешнем году начать переход и развертывание Музея, согласно смете, потребуется еще около 204 тыс. рублей, вновь ложащихся на окрбюджет.
Вследствие этого, Красноярский Окружной Исполнительный Комитет совместно с Гос[ударственным] Музеем Приенисейского Края обращается к Вам с просьбой возбудить ходатайство перед Совнаркомом о дополнительном ассигновании на нынешний строительный сезон части из требуемых 204. Эта помощь государства позволит Музею начать полным темпом в нынешнем году развертывание своей работы в новых условиях, соответствующих современным требованиям культурного строительства».
Неизвестно, был ли этот документ надлежащим образом оформлен и отослан по адресу и как отреагировал на изложенную в нем просьбу Луначарский, который в то время переживал непростой в своей жизни период, закончившийся его отставкой 4 июля того же года. «Человек-эпоха», как назвал его А. Гайдар, увы, не увидел «египетский храм» в полном блеске. Поездка 1928 г. была последним путешествием наркома в Сибирь.
Источники:
Ванюкова Э.А. П.И. Словцов: жизнь и судьба в свете православной этики. 2011. URL: http://sibmus.info/texts/vanyuk/slovtsov.htm (дата обращения: 27.11.2025)
Дмитриев С.Н. Анатолий Луначарский. Дон Кихот революции. М.: АФК «Система»: Вече, 2024
Ленин В.И., Луначарский А.В. Речи на 1-м Всероссийском Съезде по внешкольному образованию 6-19 мая 1919 г. М.: Отдел внешкольного образования НКП, 1919
Литературная энциклопедия. Т. 3. М.: Изд. Комакадемии, 1930
Луначарский А.В. Идеи в масках. 2-е изд. М.: Красная новь, 1924
Луначарский А.В. I. Идеализм и материализм; II. Культура буржуазная, переходная и социалистическая. М.: Красная новь, 1924
Луначарский А.В. В.И. Ленин. 2-е изд. Л.: Гос. изд-во, 1924
Луначарский А.В. Месяц по Сибири. По Среднему Поволжью. Л.: Красная газета, 1929
Луначарский А.В. Статьи об искусстве. М., Л.: Искусство, 1941
Луначарский А.В. О театре и драматургии. В 2 т. М.: Искусство, 1958
Луначарский А.В. О Вахтангове и вахтанговцах. М.: Искусство, 1959
Луначарский А.В. Воспоминания и впечатления. М.: Советская Россия, 1968
Луначарский А.В. В мире музыки. 2-е изд., доп. М.: Советский композитор, 1979
Луначарский А.В. Об искусстве. В 2 т. М.: Искусство, 1982
Луначарский А.В. Ленин и молодежь. М.: Молодая гвардия, 1984
Луначарский А.В., Радек К, Троцкий Л.Д. Силуэты: политические портреты. М.: Политиздат, 1991
Маркс и Энгельс. Об искусстве. М.: Советская литература, 1933
Марксизм и религия: Из произведений К. Маркса, Ф. Энгельса и др. / Приложение к «Учительской газете». Вып. 10. М.: Работник просвещения, 1927
Мергарт Г. фон. Далеко: картины из сибирских будней. Красноярск: Поликор, 2023
Пушкин А.С. Собрание сочинений в 6 томах. Т.1. Стихотворения 1813-1825. М.: Гос. изд-во «Художественная литература». 1937
Чехов А.П. Собрание сочинений 10 томах. Т.1. М.,Л.: Гос. изд-во. 1929
Merhart G. Einige Erinnerungen an Sibirien // Palaeologia. №7. Osaka, 1958. S. 227–229
Автор: Е.В. Детлова, старший научный сотрудник Красноярского краевого краеведческого музея
