Он был из первых в стае той орлиной…

По словам декабриста С.Г. Волконского, при встрече Якубович объявил ему, что может иметь сочувствие к «общему затеянному делу». Тогда Сергей Григорьевич и решился совершить поездку на Кавказ, где якобы имелось тайное общество, готовое примкнуть к перевороту в России. В 1825 г. Александр Иванович с Кавказа отправился в Россию в отпуск для лечения раны на голове; вскоре оказался в Петербурге, где познакомился и сблизился с К.Ф. Рылеевым. Там и объявил, что намерен принести себя в жертву, убив императора. Подвиг же пожертвования многих пугал, не случайно Никита Муравьев просил «обуздать» Якубовича. Неожиданная смерть 25 ноября 1825 г. Александра I вызвала растерянность в тайных обществах¹.

Далее беглый обзор событий 14 декабря 1825 г. на Сенатской площади в Санкт-Петербурге. После смерти императора Александра I сложился период так называемого междуцарствия, когда решался вопрос к кому из великих князей отойдет престол – Константину или Николаю. В Петербурге в это время Якубович знакомится с С.Г. Трубецким, у которого вызвал раздражение из-за излишней говорливости. Часто бывает в доме К.Ф. Рылеева, которому обещает повести за собой Измайловский полк в случае восстания, хотя не являлся членом Северного общества. 10 декабря великий князь Константин отказывается от престола.

Возвращается к ротам и советует держаться стойко. Вернулся еще раз, как посредник, к Николаю, сообщил, что мятежники желают царем видеть Константина. Опять появился на площади, двинулся к каре, где солдаты очевидно, разгадали его игру и чуть не закололи штыками. Вечером, сославшись на больную голову, ушел с площади².

Перед тем, как отправиться на каторгу в июле 1826 г., бывший капитан Нижегородского драгунского полка А.И. Якубович написал отцу прощальное письмо: «Батюшка! В последний раз мне суждено говорить с Вами, и я как откровенный солдат обнаружил мою душу… Я был не столько в душе преступником, сколько желал оным сделаться. Самолюбие подстрекало, и сей порок ужаснейший был причиною моей погибели…»³. Довольно точно сказал о себе. В ночь с 21 на 22 июля 1826 г. первую партию осужденных декабристов из четырех человек, среди которых были В.Л. Давыдов, А.И. Якубович. Е.П. Оболенский, А.З. Муравьев, в кандалах, отправили в Сибирь, следом была отправлена вторая четверка. 37-дневный изматывавший путь до Иркутска, Благодатский рудник, где поместили в чуланы «некоторого рода конуры», выработка руды; Чита, сохранение оков на первых порах; Петровский Завод. Описание примет при аресте Якубовича: 29 лет, лицом смугл, глаза карие, большие, бороду бреет; повыше правой брови имеет рану от пули с повреждением кости; сухощав, плечист. Частые головные боли от раны на голове. Тогда соузники стараются передвигаться как можно тише.

В октябре 1837 г. в Петровский Завод был назначен новый плац-майор Яков Дмитриевич Казимирский. Узники с тревогой ждали нового начальника. Опасения развеялись скоро. Казимирский стал истинным другом многих декабристов на протяжении нескольких лет. Сохранилась записка А.И. Якубовича от 1838 г. на имя Якова Дмитриевича: «Извините меня, сделайте одолжение, Яков Дмитриевич, что утруждаю Вас, просьбой в русско-тюремном роде, но нужда скачет, нужда пляшет, нужда песенки поет; и я Лазаря пою, чтобы Вы позволили пронести от Давыдова мне рюмку водки. Погода исстрелянные мои кости ломает не на шутку, а agua vita (водка – лат.) – универсальное средство. Имею честь быть Вашим покорным слугою Александр Якубович».

В 1839 г. последние обитатели казематов разъезжаются на поселения. 7 июля 1839 г. 19 декабристов с женами и детьми покинули Петровский Завод. До станции Зуевской А.И. Якубович проводил В.Л. Давыдова с семьей. Около 18 сентября семейство прибыло в Красноярск. Возможно, в это время их уже ожидало письмо Александра Ивановича из деревни Большой Разводной Жилкинской волости Иркутской губернии (куда он был поселен) от 17 сентября 1839 г.: «Более 2 недель, как я разлучился с вами… Мне это время кажется веком, одна усиленная физическая деятельность дает сколько-нибудь возможности сносить мое сиротство, бороться с хандрой. Теперь расскажу тебе (Василию Львовичу), что со мной было во все это время: бродивши на охоте, я набрел на пласт чудесного каменного угля, нанял 2 работников и сделал несколько разведок». Оказалось, действительно хороший уголь и в большом изобилии почти на самом берегу Ангары, в котором нуждались казенные заводы. Якубович отослал несколько пород угля к исправнику с просьбой довести эти сведения до генерал-губернатора (В.Я. Руперт), последний понял всю важность этого открытия ввиду появления новой промышленности и хотел прислать чиновников для осмотра угля. «Всякую субботу сверх обыкновенного я думаю о тебе, брат, добрейшем друге Александре Ивановне и милых твоих детках, и мне кажется, что мы в одну и ту же минуту, несмотря на тысячу верст, соединены мыслью и душой. Прощайте мои бесценные друзья, любите вашего Бобока (шутливое имя Якубовича среди детей Давыдовых), и пишите ради Бога, что с вами делается… Васю, Сашу, Ваню и Леву целую от всей души». Приписка с благодарностью Александре Ивановне за подарок, который носит: вязаный колпак на раненую голову⁴.

17 сентября 1839 г. А.И. Якубович пишет третье по счету письмо Давыдовым. «Вот уже третье письмо к тебе отправляю, друг и брат… Право, эта неизвестность отзывается могильной сыростью и мертвит сердце. У меня дни один как другой: до 11 часов я двигаюсь, чтобы состряпать, поубрать мою квартирку, а там обед, немного сна, ружье и сети в руки, и марш добывать пропитание.

27 января 1840 г. из Малой Разводной.

Письмо на имя Александры Ивановны. «… Несмотря на расстояние, нас разделяющее, я с вами, с вашим добрым семейством, для души нет пространства! Но тяжело победить привычки сердца! Странствовать в одиночестве, знаете, добрый друг, что часто мне более нужно душевных сил теперь, нежели, когда я был в каземате». Благодарит детей Давыдовых - Васю и Сашу за присланные картинки, а «Лева весточки о себе не подал, но он знает, что у него есть друг Бобока». Видел в Иркутске Трубецких (семейство С.П. Трубецких) с детьми. Часто ли Давыдовы получают письма из России о своих детушках, скоро ли Миша станет офицером? (старший сын Давыдовых Михаил обучался в пансионате, затем в кадетском корпусе; в 1838 – 1939 гг. младший офицер в пехотном Брестском полку под началом А.П. Ермолова; служил на Кавказе - сост). Кольца дочерям Давыдовых еще не готовы, как только золотых дел мастер сделает, то автор найдет способ их отправить, по почте отправлять нельзя⁷.

12 марта 1841 г., генерал-губернатор В.Я. Руперт отправил отношение на имя шефа жандармов А.Х. Бенкендорфа с просьбой «государственного преступника» А.И. Якубовича, ходатайствовавшего о переводе его на местожительство в с. Назимово Анциферовской волости Енисейского округа, так как на старом месте нет возможности иметь средства к пропитанию. Ходатайство было удовлетворено. В июне 1841 г. декабрист проезжает через Красноярск, где повидался с Давыдовыми. Как писал в письме Е.П. Оболенскому Василий Львович: «Якубович, проезжая здесь, останавливался на десяток дней. Я очень желаю, чтоб он преуспел в своих проектах, но пока, если он останется в Назимове, ему потребуется много характера, чтоб молчать. Словно воды в рот набрал… Мы снабдили его прещеголеватой сеткой, прибавя немного дегтя для духу, можно надеяться, что он победит летучих врагов».

А далее путь А.И. Якубовича следовал в сопровождении казака Игнатия Терского, добрались до Енисейска. Выехав из города по Енисею в бурю в сторону Назимова, чуть не погиб вместе с гребцами. О чем пишет семейству Давыдовых в письме от 3 сентября, жалуясь на здоровье: «…Холод и дожди меня допекают, раны мои тоже сказываются…». Письмо отправлено из резиденции Ермак, которая находится на правом берегу Енисея против с. Назимовского Анциферовской волости в урочище Ермак в 180 верстах от Енисейской волости, где золотопромышленники Н.И. Малевинский, В.Ф. Базилевский и П.В. Голубков предложили Александру Ивановичу место управляющего. Здесь он вскоре стал полным хозяином. Высокий, с громким голосом, с пистолетом, в черной повязке над правым виском, он вызывал страх и уважение. Якубович не раз покидал резиденцию, что привело к запрету со стороны властей. Хотя последние отмечали, что поселенец во время поездок был поведения хорошего и «ни в чем противном закону не замечен»; занимается чтением книг, «в образе мыслей скромен». Какое-то время вел метеорологические записи, передав их академику А.Ф. Миддендорфу, посетившего Александра Ивановича во время путешествия на север губернии для изучения ее природных ресурсов. Якубовичем были переданы также образцы пород золотоносных речек и минералов, образцы местной флоры. Часть сведений вошли в «Климатологический атлас», изданный в Главной физической обсерватории в 1881 г. Почему Александр Иванович на протяжении нескольких лет нуждался? Его отец в Черниговской и Полтавской губерниях имел около 1200 крепостных душ, только в Романском повете около 289 душ. Помощь оказал сыну уже в конце жизни, больному. С выходом на поселение Якубович постоянно вынужден был искать средства к жизни⁸.

25 августа 1841 г., из Енисейска в Красноярск пришло отчаянное письмо А.И. Якубовича: «Что ты сделал со мной, друг и брат! Ты отнял посох у слепца, последнюю нравственную поддержку отказал – Бог тебе судья. Я не сержусь, но сердце кровью облилось, прочитав твое письмо; ты отказал, и я откажусь, и погодя немного буду с повинной головой взять меня с Назимова обратно в Разводную. Не труд и скука меня пугает – нет… Если сделают для ваших детей милость, которую обещали, то я, верноподаннейший всех и вся и готов голову положить для государя… но милых ангелов, невинных существ возвратят, дадут им права гражданства, и я стану везде благословлять великодушие правительства… (23 декабря 1841 г. в адрес генерал-губернатора Восточной Сибири пришло предписание: детей мужского пола «государственных преступников» по достижении возраста можно определять в кадетские корпуса и по выпуске утверждать их в дворянские правах, при условии, что они будут именоваться по отчеству отцов. Давыдовы примут положительное решение – сост.). Пишу тебе и от дурной погоды страдаю как мученик; нет возможности дать свободу чувствам… Вот скоро два года, как я 30 августа вас провожал до Зуевской станции… Сколько работы переделано, какое пространство изрыскано, к чему весь этот гвалт…».

Фрагмент из того же письма, адресованное Александре Ивановне: «Что Вы со мной сделали, чем я заслужил отказ? Знаете ли, что Вы одним словом разрушили лучшие мечты моей жизни, столько времени, с такими усилиями я стремился к моей цели, и, когда начал помаленьку достигать ее, Вы одним словом все стерли, истребили; Бог видит скорбь, Вами мне сделанную, но я не буду на Вас сетовать: Вы мать, имеете право располагать Вашими детьми; но знайте, что я не приму предложение Николая Ивановича (Малевинского), и Бог с ними, с их золотом… через некоторое время оставлю все дела, и с бедностью стану горемыкать без цели и надежды в мире». И еще один отклик - письмо Якубовича уже несколько успокоившегося: «Добрый друг, Александра Ивановна, очень обрадовали меня Вашим письмом (вероятно, Якубович долго не писал первым), утешили сердце, скорбящее по разлуке с друзьями… Возвращаясь в город (Енисейск) вышлю 300 горностаев, мной купленных на трудовую копейку, их теперь выделывают. Из писем Василия Львовича Вы увидите, что со мной делается, но что я чувствую, то знает один Бог и мое сердце. Ради Бога пишите мне чаще, уведомляйте об успехах Ваших детей в России и милых сибирячках, моих душках, которых всех нянчил и любил всей душой… Прощайте милый, добрый друг. Любите и помните всей душой Вам и Вашему семейству преданного друга Бобоку Бобоевича»⁹.

А.В. Якубович ни с кем из товарищей - узников не был так близок как с В.Л. Давыдовым. Оба единовременно были отправлены на каторгу, вместе проживали в одном каземате в Чите; брат Давыдова Петр Львович знал Александра Ивановича и, как упоминается в одном из писем его к Василию Львовичу, просил Якубовича сдерживать буйный нрав. Якубович знал и об особом положение старшей дочери В.Л. Давыдова – Марии Васильевны. Сохранилось письмо Александра Ивановича к ней, где он писал: «В 12 лет заключения и ссылки имел счастие увериться в дружбе Вашего отца. Мы делили тяжелое заключение в Благодатском, Чите и Петровском неразлучно; Вас, Мария Васильевна, Ваших сестер и братьев, по дружбе Вашего отца, знаю с самых юных лет… что Бог наградил такими достойными детьми…». Поклоны дочери декабриста Якубович отсылал не раз. Есть упоминания, что Мария отправляла посылки в Енисейск по просьбе отца. И была надежда у Александра Ивановича воссоединиться когда-то с девушкой, возможно, подарок готовил – горностаи. Поехала же в Сибирь Полина Гебль, невеста Ивана Анненкова. Маша Давыдова вышла замуж в мае 1840 г. за Роберта Фелейзена, служившего в Коллегии иностранных дел. Вероятно, В.Л. и А.И. Давыдовы, не сразу, сообщили о замужестве дочери своему другу. Заветная мечта Якубовича оборвалась так неожиданно и болезненно. 5 июля 1845 г., родив дочь, Мария Васильевна Фелейзен позвала мужа: «Не отходи от меня, я умираю». Родные долго не могли сообщить в Сибирь весть о смерти старшей дочери Давыдовых. В том же году скончается и Якубович¹⁰.

В.Л. и А.И. Давыдовы стараются чаще писать А.И. Якубовичу. 18 октября 1841 Александр Иванович пишет из Назимова о каком-то доносе на него по поводу денег. Вероятно, Василий Львович в последнем письме предупреждал своего друга быть более сдержанным. Александр Иванович уверяет, что те, кому он служит, ставят его в такое положение, что он, зная свой характер и правила, вряд ли советом друга может воспользоваться. Пристав с прииска нашел двух негодяев - служащих, которые не выполнили задание, данное Якубовичем. Пришел на помощь золотопромышленник Павел Егорович Кузнецов, который поддержал, а то бы автор письма погиб, осрамился. Якубович не застенчив, не купился на донос, занял у Кузнецова 8 тысяч, сено поставил, пригнал на прииск скот, выстроил контору, закончил флигель, избу на 30 человек, конюшну на 100 лошадей, два амбара, три зимовья для рабочих, кузницу, баню, отхожие места, уголь добыл, нарубил дров. А надобно еще закупить круп, масла, мяса, соли, муки, овса, хлеба. И принял решение удалиться из этого хаоса. Слышал, что маленькие друзья Давыдовых выплясывают, хотел бы и сам с ними поплясать. Намерен попроситься из Назимова, пожить в Красноярске, в семье, вот и напляшется¹¹.

В 1842 г., весной, А.И. Якубович приехал на лечение в Красноярск. Сколько прожил, неизвестно. Где-то в это же время адресовал письмо отцу, в котором просил обратиться к А.Х. Бенкендорфу и И.И. Дубельту с ходатайством о возможности его переселения в Красноярск. 14 сентября 1844 г. А.И. Якубович писал В.Л. и А.И Давыдовым: «Друг и брат! Добрая Алек(сандра) Ивановна! Прощайте, мне плохо – скоро всему будет конец; водяная меня душит, и я потерял надежду на излечение. После меня прошу принять кое-какие безделки на память и помочь бедным нашим товарищам из капитала, который я назначил на сей предмет. Благодарю вас за все – целую деток. Будьте счастливы – всем товарищам поклон и долголетие. Ваш по гроб А. Якубович.PS. Уведомьте после моих родных, что я угас. Милых деток целую, дай Бог им счастья! Ваня, Саша, Бобока ваш едет далеко. Фионушку целую».

28 сентября 1844 г. В.Л. Давыдов писал дочерям Екатерине и Елизавете: «У нас есть новые причины для печали. Мой старый товарищ по несчастью, Якубович, простился со мною в своем письме, которое он с трудом смог написать: он смертельно болен; в ужасных условиях, без помощи врача и без лекарств очень мало надежды спасти его»¹².17 июня 1845 г., из резиденции Ермак Якубович обратился с письмом к Я.Д. Казимирскому, который служил в корпусе жандармов в Сибири: «Милостивый генерал! Яков Дмитриевич! Вот уже год, как я болен, страдания мои невыносимы, но надежда, что мне дозволят вылечится, переменив место моего жительства, подкрепляла меня до сих пор; но я вижу, что решительно отказались довести до сведения государя императора мою покорнейшую просьбу и причину оной, чем осуждают меня на медленную, хуже пытки, смерть. Я потерял почти рассудок, войдите в мое положение, пусть меня свезут в градскую красноярскую больницу, и там решат, достоин ли я проклятого Назимова или погоста Новокрещенска красноярской церкви». Рукой Я.Д. Казимирского на письме: «Ответил 14 июля».

2 сентября 1845 г. Якубович в тяжелейшем состоянии был доставлен в енисейскую больницу, где на следующий день скончался «от водяной болезни в груди». 5 сентября А.И. Якубович был погребен на Крестовоздвиженском кладбище Енисейска «без напутствия» причтом Троицкой церкви. Енисейский лекарь Платон Павлович в день фактического погребения декабриста выдал удостоверение, что препятствий к захоронению нет, и направил эту бумагу протоиерею Богоявленского собора Г. Ушакову. В 20-х числах навели справки и выяснили, что Якубович давно уже погребен. И тогда в метрической книге Богоявленского собора появилась запись за № 33 без указания времени смерти и погребения: «государственный преступник» Александр Якубович, 60 лет, умер от «водяной», погребен по отношению старшего лекаря Большанина от 5 сентября на Крестовском кладбище». А было Якубовичу 50 лет¹³.

12 ноября 1848 г. В.Л. Давыдов писал дочерям Екатерине и Елизавете о сыне Василии, который в это время служил на Кавказе: «Он еще просит у меня Библию, которую Якубович, мой товарищ по несчастью, старый герой Кавказа, подарил ему в детстве. Вася очень любил моего доброго друга и был его любимцем: эти благоговейные воспоминания делают честь нашему Васе, а мне доставляют бесконечную радость»¹⁴.

Многие декабристы откликнулись на смерть Александра Ивановича Якубовича. Но самое проникновенное из них - стихотворение «На смерть Якубовича» В.К. Кюхельбекера.

Все, все валятся сверстники мои,

Как с дерева валится лист осенний,

Уносятся, как по реке струи,

Текут в бездонный водоем творений,

Отколе не бегут уже ручьи

Обратно в мир житейских треволнений!..

За полог все скользят мои друзья:

Пред ним один останусь скоро я.

Лицейские, ермоловцы, поэты,

Товарищи! Вас подлинно ли нет?

А были же когда-то вы согреты

Такой живою жизнью! Вам ли петь

Привет последний, и мои приветы

Уж вас не тронут? Бледный тусклый свет

На новый гроб упал: в своей пустыне

Над Якубовичем рыдаю ныне.

Я не любил его… Враждебный взор

Вчастую друг на друга мы бросали,

Но не умрет он средь Кавказских гор:

Там все утесы – дел его скрижали,

Им степь полна, им полон черный бор,

Черкесы и теперь не перестали

Средь родины заоблачной своей

Пугать Якубом плачущих детей.

Он был из первых в стае той орлиной,

Которой ведь и я принадлежал…

Тут нас, исторгнутых одной судьбиной,

Умчал в тюрьму и ссылку тот же вал…

Вот он остался, сверстник мне единый,

Вот он мне в гроб дорогу указал:

Так мудрено ль, что в своей пустыне

Над Якубовичем рыдаю ныне?

Ты отстрадался, труженик, герой,

Ты вышел наконец на тихий берег,

Где нет упреков, где тебе покой!

И про тебя не смолкнет бурный Терек

И станет говорить Бешту седой…

Ты отстрадался, вышел ты на берег,

А реет все еще средь черных волн

Мой бедный, утлый, разснащенный челн! ¹⁵

1846

Якубович Александр Иванович оказался случайным человеком в событиях 14 декабря 1825 г. на Сенатской площади. Но и ему пришлось пережить каторгу, поселения, все то, что перенесли многие участники декабристских тайных обществ. По словам выдающегося инженера путей сообщения, писателя и поэта А.И. Штукенберга: «Это были все люди, принадлежавшие истории, это были люди, составлявшие некогда блеск и цвет петербургского лучшего общества и знати – не этой вялой, раболепной знати, но свободной, самостоятельной, пошедшей смело за свои, хотя пересоленные, идеи в Сибирь и не потерявшей бодрость духа и гордость свою, хотя имена их были опозорены, смешаны с грязью, а шпаги изломаны руками палача. Вина их в том, что идея их явилась преждевременно… В России новых идей вообще не любят, и только царям подобает их провозглашать, а другим за это стягивают шею или срывают голову»¹⁶.

Источники

• Зильберштейн И.С. Художник декабрист Николай Бестужев. Москва. «Изобразительное искусство». 1988. С. 254; Гордин Яков. Тайны русской истории. Декабристы. Мятеж реформаторов. Лениздат. Санкт – Петербург. 2021. С. 157, 161. 164.
• Гордин Яков. Мятеж реформаторов. С. 137. 235, 273, 330-331, 336, 393. 405, 558, 560.
• Там же. С. 157 – 158.
• ГАРФ (Государственный архив Российской федерации)4.Ф. 1709. Оп. 1. Д. 9, Л. 6 – 7; Сибирские письма декабристов. 1838 – 1850. Составление и комментарий Т.С. Комаровой. Красноярск. 1987. С. 253.
• ГАРФ. Ф. 1709. Оп.1. Д. 9. Л.11 – 12.
• ГАРФ. Ф. 1709. Оп. 1. Д. 9. Л. 9 – 10об.
• ГАРФ. Ф. 1709. Оп. 1Д. 9. Л.1 – 2об.
• Давыдов В.Л. Сочинения, письма. Сост. Комарова Т.С.Иркутск. Мемориальный музей декабристов. Иркутск. 2004. С. 132. Комарова Т.С. «Краткая летопись Енисейского уезда и Туруханского края Енисейской губернии» А.И. Кытманова о декабристах // Сибирский субэтнос: культура, традиции, ментальность. Красноярск. 2009. Красноярский государственный педагогический университет им. В.П. Астафьева. С. 154 – 164; ГАРФ. Ф.1709.Оп. 1. Д. 9. Л. 1-4; Ф. 48. Оп. 1. Д. 315. Часть 5. Л. 354об.
• ГАРФ. Ф. 1709. Оп. 1. Д. 9. Л. 3-4, 14 – 15.
• ГАРФ. Ф 1709. Оп. 1. Д. 20. Л. 3; В.Л. Давыдов. Указ. соч. С. 452.
• ГАРФ. Ф.1709. Оп. 1. Д. 9. Л. 13 – 14.
• Давыдов В.Л. Указ. соч. С. 448, 207.
• ГАКК (Государственный архив Красноярского края). Ф. 1675. Оп. 1. Д. 9. Л. 8 – 8 об; Сибирские письма декабристов. Указ. соч. С. 256 – 257.
• Давыдов В.Л. С. 284.
• Сборник «А.А. Дельвиг». «В.К. Кюхельбекер». Москва. «Правда». 1987. С.
• О невозвратном, но былом. Красноярский альбом семьи декабриста В.Л. Давыдова. Иркутск. 2012. С. 13.

Автор: Тамара Семеновна Комарова, старший научный сотрудник отдела истории Красноярского краевого краеведческого музея