Один день на Сибирском тракте

Сибирский тракт – главная транспортная артерия, связывавшая в XVIII-XIX веках Сибирь с центральной Россией. Эта дорога обеспечивала не только внутренние грузоперевозки, но и внешнюю торговлю, прежде всего с Китаем. Значение тракта в жизни Сибири сложно переоценить, но в наше время о нем вспоминают нечасто, а своеобразный уклад и ямщицкие традиции, связанные с этой дорогой, давно забыты.

В 2014 году под редакцией Т.С. Комаровой опубликована рукопись краеведа, этнографа и сотрудницы Красноярского краеведческого музея М.В. Красножёновой «Быт Большого Сибирского тракта». На 189 страницах книги подробно описывается история создания, устройство тракта, а также рассказывается о работе ямщиков.

Ко Дню Сибири на основе этой книги научные сотрудники Краеведческого музея написали рассказ, в котором глазами подростка описали один день из жизни ямщиков. Иллюстрации в рассказе — из фондов Красноярского краевого краеведческого музея.

---

Андрей встал затемно, когда ещё все домочадцы спали. Он волновался перед дальней дорогой. Шутка ли, в 13 лет отправиться одному в ямщину. Отец Андрея, Николай Мезенцев, как и многие односельчане, зарабатывал извозом на Сибирском тракте. Эта дорога, проложенная в XVIII веке, шла из Москвы через Сибирь в Забайкалье. По тракту регулярно ехали торговые караваны. Жители близлежащих от тракта сёл и деревень нанимались перевозить грузы. Уже два десятилетия глава семьи Мезенцевых, как и многие односельчане, трудился на тракте, перевозя товары на своих лошадях. Месяц назад отец вернулся с поездки больным. Горячая баня и целебные травы, вопреки ожиданиям, не смогли быстро поставить на ноги Мезенцева-старшего. Андрей, несмотря на свой юный возраст, прекрасно знал, что деньги сами не приходят в руки и необходимо кормить семью. Поэтому он по своей воле вызвался идти в извоз. После некоторых раздумий отец разрешил ему отправиться на заработки в ямщину.

Крепко позавтракав, мальчик пошел готовить лошадей. Ещё несколько лет назад он играл с друзьями в обозы. Дети делали игрушечные телеги. Колёсами служили перевязанные пополам юрки от ниток, на которые прикреплялась дощечка. Вместо оглобель были прутики, а роль лошади выполняли бабки – суставные кости животных. Зимой мальчишки играли в обозы, перевозя на санках куски плотного снега. Неудивительно, что после таких игр и рассказов взрослых подросток был хорошо подкован в теории, но сейчас предстояло эти знания применить на практике.

Все обозы, ходившие по тракту, делились на две категории: хозяйские и артельные или, как их ещё называли, конные и бесконные. В хозяйских обозах ямщики были просто наёмными, управлявшими возами и санями, принадлежавшими хозяину каравана. В артельных обозах ямщики управляли своими личными лошадьми и повозками, но при этом и все риски несли они сами. Отец не раз говорил: «В дорогу ходить, что в карты играть». Можно заработать 40-45 рублей за зиму, а при неблагоприятном исходе и остаться в долгах. С артельщиков вычитали стоимость испорченного, потерянного или украденного груза, кроме того они рисковали своим имуществом: лошадьми и санями. Неудивительно, что Андрей был горд тем, что отец доверил ему отправиться с упряжкой лошадей в дорогу.

На конюшне мальчик накормил, почистил и запряг в сани пять лошадей местной породы. Их разводили специально для ямщины в Кускуне. У каждого ямщика были свои личные предпочтения. Кто-то любил киргизскую породу, которую мужики называли просто «киргиз», другие покупали «кузнецких» лошадок и даже разводимых в Томске «битюгов», отличавшихся большим размером и силой. Однако семья Мезенцевых покупала только местную породу из Кускуна, которая отличалась неприхотливостью и не боялась сильных морозов. Отец говорил Андрею: «Наши-то помельче будут, а ничуть против тех не сдают, выносят много. Хороши!».

Подъехав к месту сбора, Андрей, немного робея перед взрослыми опытными ямщиками, поздоровался с товарищами отца. Мальчик подошел к высокому широкоплечему мужику в собачьей дохе и спросил его:

— Дядя Евдоким, куда мне встать?

Евдоким Овсяников – друг отца, но сейчас он был для Андрея начальником, «хозяином». Так называли руководителя обоза независимо от того, принадлежал ли обоз купцу или артельным. Просто в купеческих обозах руководил приказчик, а в артельных «хозяина» выбирали сами ямщики. Уже несколько лет ямщики доверяли обоз Овсянникову. Он хорошо справлялся с этой работой: договаривался с купцами о перевозке грузов, оплачивал постой каравана в населённых пунктах, следил за подрядом в обозе и мог с нарушителями дисциплины разобраться по-своему. Кроме того, глава артели должен быть грамотным, чтобы заключать договор на перевозку груза и его учёт.

Внимательно оглядев сына своего друга, Овсяников строго сказал мальчику:

— Третьим пойдёшь во втором переде. Соблюдай дистанцию и не усни в дороге. Если нужна будет помощь, обращайся к любому, тебе помогут.

Андрей, довольный тем, что ему досталось место в середине, поспешил к своей связке, а дядя Евдоким начал осмотр обоза. Обойдя все сани глава артельщиков подошел к походной часовенке и громко произнёс:

— Господи Исусе Христе, Сыне Божий, помилуй нас!

Все ямщики и провожающие ответили: «Аминь!». Вслед за этим сани тронулись с места, и обоз начал свой путь.

Порядок и состав обозов соответствовал ямщицким традициям и лучше всего подходил для грузоперевозок. Один ямщик управлял связкой из 5 возов, в каждый из которых запрягалась одна лошадь. Опытные и расторопные ямщики иногда брали и шестой воз. Пять связок составляли перед. В обозе имелось, как правило, два переда, т.е. около 50 повозок. Хотя порой попадались обозы из 100 возов, но они делились на две части, каждая из которых соответствовала обычному обозу.

В хорошую погоду скорость обоза составляла не менее четырёх вёрст в час. В период распутицы и на болотистых участках тракта караваны продвигались намного медленнее. Если воз застревал в грязи, приходилось из нескольких возов выпрягать лошадей, чтобы совместными усилиями вытащить застрявший воз. Сейчас в зимнюю погоду сани шли по тракту легко. В лучах солнца сверкала конская сбруя. В отличии от хозяйских обозов в артельных каждый ямщик по-своему украшал своих коней.

Андрей внимательно следил за тем, чтобы вся связка шла друг за другом, оставляя свободной встречный проезд. Ведь тракт, хоть и тянулся на тысячи верст по лесам, полям и болотам Сибири, но был оживлённой транспортной магистралью. На встречу шли обозы с грузами из европейской части страны. Нередко на встречную полосу выезжали обегающие обоз тройки или пятёрки с бубенцами. Они спешили доставить почту, правительственных курьеров или важных пассажиров: чиновников и купцов.

Помимо грузов по тракту шли по доброй воле и по принуждению переселенцы. Добровольные переселенцы – крестьяне, идущие за Урал в поисках лучшей доли и больших земельных участков. По принуждению шли каторжане, осуждённые за различные преступления.

Постепенно мальчик успокоился, видя, что неплохо справляется со своими санями. Андрей даже стал посматривать не только на дорогу, но и любоваться природой, заснеженными деревьями и разглядывать ямщиков, едущих по соседству. Изредка обоз объезжал глава артели Овсянников, следивший за порядком. Если выборный оказывался нерадивым, обоз слишком сильно растягивался, а пряжки саней съезжали на встречную полосу, мешая движению. Евдоким Овсяников был не из таких, он часто ездил из конца в конец обоза, и, если требовалось, подгонял ямщиков. Если сроки поджимали и обоз двигался ночью, то выборный «хозяин» мог и будить задремавших мужиков своей плёткой. Зимняя одежда смягчала удар плети, поэтому было не столько больно, сколь стыдно и обидно. Чтобы не уснуть, лучше всего было идти рядом со своей «вязкой».

Помимо управления обозом глава артели охранял груз, следил, чтобы ничего не упало с саней или не срезали грабители. Для защиты от лихих людей у Евдокима Овсяникова имелось охотничье ружьё, но большинство артельщиков брали с собой кистени. Хоть это и примитивное оружие, но удар металлической гирьки на цепи мог дробить кости и проламывать черепа.

Обозы, принадлежавшие купцу, охранялись лучше, ведь их сопровождали приказчики, вооружённые револьверами и винтовками, которые в народе называли «винчестер», независимо от того, какой фирмы было данное оружие.

Время пролетело быстро, Андрей и не заметил, как проголодался. Летом ямщики нередко ели в поле рядом с трактом, а еду закупали в близлежащих деревнях и селах. В холодное время года останавливались перекусить на постоялых дворах. Количество и продолжительность остановок на маршруте зависело от товара и срочности его доставки. Остановки делились на две категории: «станки» и «полустанки». Станки располагались на расстоянии 50-60 вёрст, а «полустанки» между ними. Мальчик прекрасно знал разницу между ними. В станках останавливались на «обед». Так на профессиональном сленге ямщики называли продолжительную остановку, включавшую не только обильную трапезу, но и продолжительный отдых зачастую с ночёвкой. Трапеза без продолжительного отдыха независимо от времени суток именовалась «одношовками» или «завтраком». Завтракали ямщики на полустанках. Чтобы не тратить время, обозных лошадей кормили овсом, смешанным со снегом. Таким образом, животные ели и пили одновременно, а их владельцы успевали на скорую руку перекусить и выпить чаю. Больше всего коротких остановок было при доставке срочных грузов. Но они случались не от хорошей жизни, а из-за отсутствия времени на более длительный отдых. В срочных обозах ямщики буквально валились с ног и засыпали, ведь за весь маршрут от Иркутска до Красноярска они делали лишь 3-4 длительные остановки с возможностью поспать. В отличие от людей, способных находиться в дороге по несколько дней без сна, лошадей приходилось менять. В этот раз обоз был несрочный, а значит длительных остановок будет больше.

Вдали между деревьями показались первые дома. Для Андрея, выросшего у Сибирского тракта, это село ничем не отличалось от родного, однако приезжие из европейской части страны удивлялись виду таких, разбросанных вдоль дороги населённых пунктов. Прежде всего, в глаза бросалось наличие лишь одной длинной улицы, которая могла иметь протяжённость в несколько верст. Дома на такой улице стояли вдоль самого тракта.

Подъехав ближе, юный ямщик увидел покрытые тёсом дома, срубленные добротно и украшенные наличниками с незатейливой резьбой. У ворот стояли скамейки, на которых хозяева могли передохнуть в свободное время, а старики погреться летом на солнышке. При этом никаких деревьев и кустов вдоль ограды не было. Лишь некоторые владельцы разбивали палисадники с цветами, хотя многие старожилы считали это излишеством. Большинство домов представляли собой одноэтажные срубы – пятистенки, разделённые на две комнаты: избу и горницу. Богатые хозяева могли позволить себе и двухэтажные дома.

Подкрепившись, мужики отправились выводить сани на тракт. Обоз неспешно и в прежнем порядке продолжил путешествие. Потянулись привычные заснеженные поля, а затем показалась и тайга. Ведя свою пряжку, Андрей думал о грузе, который они перевозят.

С востока на запад обозы везли пушнину и китайские товары. Из далёкой Поднебесной через Сибирь на возах, а зимой на санях доставляли ткани (шёлк, чесучу, китайку, дабу), вышитые шёлковые халаты, фарфор, лакированную посуду, серебро в слитках-ямбах и сухие фрукты.

Однако главным китайским товаром к концу XIX века стал чай. В России этот напиток любили все слои населения от дворян до простых мужиков. Правда, чай чаю рознь. Пока чай доходил до Москвы, сменялось несколько продавцов, некоторые из которых разбавляли его суррогатами. Поэтому настоящий китайский чай, не разбавленный купцами-крохоборами, пили в основном за Уралом. Чай был разных сортов: чёрный, цветочный, зелёный, а также разной структуры: рассыпной байховый и спрессованный кирпичный. Перевозили его обычно в двухпудовых упаковках – цибиках. Каждый цибик опечатывался. Однако свинцовые пломбы нередко повреждались или срывались деревенскими мальчишками, которые использовали пломбы для грузил на рыбалке. За такие шалости приходилось отвечать ямщикам. При сдаче товара заказчику у приказчиков могли возникнуть сомнения в сохранности груза. В спорных ситуациях, чтобы не вскрывать всю упаковку, просверливали дырочку и, достав пару щепоток, проверяли качество заморского напитка.

Думая о чае, мальчик захотел согреться кружкой горячего и ароматного напитка из далёкого Китая. Зимнее солнце рано скрылось за вершинами деревьев, заметно похолодало, хотя артельщики были тепло одеты. На нательные рубахи надевали бумазейные блузы, стежную нагрудку с воротником, стежной бешмет или армяк-однорядку. Широкие шерстяные шали, складывали в виде шарфа на груди крест на крест, концы шали прятали за широкую опояску или кушак. Поверх этой одежды надевали полушубок, тальму или азям. При сильном морозе накидывали поверх всего козью или баранью доху. На ногах ямщики носили стежные ватные шаровары, а обувью служили валенки – катанки, пимы или бродни. Вместо носков носили суконные чулки или суконные портянки. Хозяин обоза выделялся от простых артельщиков черненым полушубком и собачьей дохой.

В темноте сложно разбирать дорогу и соблюдать порядок. Фонари над каждым передом обоза слабо помогали. Ямщики с нетерпением ждали, когда же они прибудут в станок и заночуют на постоялом дворе. Только ближе к полуночи Андрей вместе со взрослыми артельщиками наконец-то оказался в ямщицкой на постоялом дворе.

На обеденном столе стояли пара чугунков со щами. Мясо, заранее извлечённое из супа и порезанное на мелкие кусочки, лежало на тарелках. Первую порцию супа съели без мяса. После первой тарелки последовала добавка, вместе с которой шло и суповое мясо. Вторым блюдом стала запечённая картофельная драчена с маслом и пряженики с осердием. Пряжениками назывались лепешки из дрожжевого теста. Они могли быть с начинкой и без неё. Начинка – осердие состояла из мяса с морковью или капустой. Пряженики – блюдо традиционное для Вологодского уезда и попало в Сибирь еще вместе с первопроходцами, многие из которых были родом с Севера европейской части страны. Несмотря на то, что пищу жарили на масле и сале, отдельно на столе стояли масленки с растопленным сливочным маслом. После мороза людям требовалось питательная еда.

Глава артели Евдоким Овсяников ел за одним столом с товарищами. Этим он выгодно отличался от руководителей других обозов. Обычно приказчики ели в купеческих обозах, а в артельных обозах выборный «хозяин» ел в хозяйском доме. Владельцы постоялых дворов старались угодить начальнику обоза, чтобы он и вновь заезжал с ящиками именно в это заведение.

Уведя начальника в свой дом, некоторые хитрые и скупые хозяева устраивали различные уловки, чтобы сэкономить на ямщиках. Так, например, перед прибытием обоза в ямщицкой жарко натапливали печь. Люди, проведшие большую часть дня на морозе, оказавшись в жарком помещении и после выпитой водки, быстро раскисали, становились сонными и съедали лишь малую часть обеда. Несъеденное хозяева замораживали и выдавали следующему обозу.

После еды уставшие артельщики стали готовиться ко сну. Повесив одежду на вбитые в стены деревянные колышки, мужики полезли на полати – деревянные полки, расположенные между стеной избы и русской печкой. Не все ямщики сразу уснули. Некоторые переговаривались вполголоса. Лежавший рядом с Андреем старый опытный ямщик Гавриил Елистратов стал рассказывать своему юному товарищу истории про воров и разбойников.

— Лет сорок назад, когда я был немногим старше тебя, заехали мы как-то на постоялый двор. Не помню за какую провинность, но хозяин наш поставил меня охранять обоз, пока все артельщики ели в ямщицкой. Хожу и думаю, ну кто сюда полезет? Забор высокий, ворота на замке, фонари горят. Ел бы сейчас со всеми в ямщицкой. И тут слышу какой-то шорох у забора. Прислушался, действительно не померещилось. Тихонько иду на звук, который доносится из-за колодца. Нагнулся, подкрадываюсь и вижу, как кто-то в дыру у самого забора проталкивает мешок. Я к нему, он услышал, оглянулся, и я его сразу кулаком по роже.

Елистратов засмеялся, вспоминая этот момент.

— Видишь, брат, какие у меня кулаки? А тогда я молодой был, и силушки было немерено. Он прямо на забор упал, – продолжил рассказ старый ямщик. – Я его схватил и хотел связать, но ворюга ловкий и гибкий был, вывернулся и побежал к другой стороне двора. Я за ним, не отставая. Вижу, что он, подпрыгнув, повис на руках и хочет подтянуться. Я его за ноги схватил и стянул с забора. Тогда он меня ножиком пырнул. Хорошо хоть одежки на мне много было, неглубоко порезал. На мой крик сбежались артельщики, обезоружили вора, повалили его на землю. Посветили фонарем, оказался он татарин. Ну мы тут отвели душу. Били кулаками, ногами, а потом еле живому забили молотком большие кованные гвозди в пятки, приговаривая: «Не воруй, не воруй!». К утру он и помер.

– Зачем же убивать его, дядя Гавриил? – спросил Андрей. – Отдали бы его уряднику.

– Зачем, говоришь? А они нас жалеют? Брата моего старшего зарезали, когда он ночью в хвосте обоза ехал. Зимой в темноте грабители, замотавшись в белые простыни, лежали у обочины и, пропустив вперед весь обоз, подскочили к последней пряжке и перерезали Осипу глотку. Он и крикнуть не успел. Потихоньку взяли и увели всю пряжку. Пока хозяин обоза заметил пропажу, пока артельщики организовали погоню, грабителей и след пропал. Срезали груз, выпрягли лошадей. Остались лишь одни сани.

— Знаешь, сколько вдоль тракта косточек зарыто? – продолжил, помолчав некоторое время, ямщик Елистратов. Есть татарские банды, есть русские, а порой еще и сбежавшие каторжане промышляют. Полиция, она в городах, а здесь на ямщине у нас свой закон и обычай, и он передается от отца к сыну.

Именно с этой мыслю, что теперь он тоже стал ямщиком, а, значит, и продолжателем традиций Сибирского тракта, Андрей заснул.

---

Автор: Михаил Новосёлов, старший научный сотрудник отдела истории Красноярского краевого краеведческого музея

Фото: Красноярский краевой краеведческий музей